?

Log in

No account? Create an account



В апреле 1998 г. В Москве прошла первая выставка произведений Ивана Григорьевича Мясоедова. Открыла ее госпожа министр иностранных дел княжества Лихтенштейн А. Вилли.
Это был результат большой подготовительной и организационной работы российского посольства в Швейцарии и Лихтенштейне под руководством посла А. И . Степанова и государственных структур княжества Лихтенштейн.
Иван Мясоедов/1881-1953/ сын художника – передвижника Григория Григорьевича Мясоедова/ 1834-1911/ был личностью и художником противоречивым и для понимания его произведений не простым. Но без сомнений талантливым, внесшим свою страницу в историю русской живописи начала и середины прошлого века. Иван Мясоедов прожил трудную, полную авантюрных приключений жизнь.


Будучи студентом московского художественного училища высокий ростом /190см/ Иван Мясоедов увлекался борьбой. В 1901 начинающий художник даже выиграл второй приз на Всероссийском чемпионате по тяжелой атлетике. В начале 1900-ых Мясоедов жил в Испании, выступал как профессиональный борец под псевдонимом маркиз де Красац. Его колллега по цеху художник К. С. Петров-Водкин был с ним знаком и вот ,что он нем рассказывал:
« Мускульный спорт у нас начался с Мясоедова,- в те дни он уже свертывал узлом кочерги истопников, на расстоянние всей курилки тушил свечи, спертым дыханием выбирал серебряный рубль из стакана. Он любил свое тело и одно удовольствие было порисовать с него... Ваня, очевидно, по наследственному контрасту предался античной Греции. За Мясоедовым группировалась молодежь « чистой красоты», как она себя именовала.»
Всю жизнь про Мясоедова ходили легенды Одна из них, что в Риме, изображая гладиатора в Колизее, он взял первую премию. Обитая в Полтаве 1904-1906 он охотно позировал в « живых картинах» один с друзьями и с молодыми женщинами, чаще всего все были обнаженными. Он превращал собственное тело в объект искусства, украшая его настоящими виноградными гроздьями.


Закончив училище Иван много путешествовал: так почти весь 1912 год он провел в Париже, на Капри, в Соренто, Неаполе и Помпеях. На Капри познакомился с А.М. Горьким и с колонией русских художников. В декабре того же года Мясоедов устроил первую посмертную выставку работ своего отца художника Григория Мясоедова , во время которой и познакомился со своей будущей спутницей жизни, тансовщицей 25- летней Мальвиной Верничи / 1850-1973/, дочерью австрийской или немецко-итальянской супружеской четы артистов.
Мальвина танцевала в цирке и в варьете, владела несколькими европейскими языками, включая и русский. В 1913 году супруги поселились в Павленках. А в 1915 году у них родилась дочь Изабелла /1915-1986/, ставшая также как ее мать тансовщицей и вышедшей замуж за немецкого аристократа. По воспоминаниям барона Фальц-Фейна жена Мясоедова Мальвина «была милой и скромной женщиной. Она относилась к мужу с почтением и называла его не иначе как «хозяин»».
Мясоедов какое-то время преподавал в Киеве и Одессе. Во время первой мировой войны публиковал резкие антигерманские карикатуры в журналах « Неделя» и « Вершина».


Революцию не принял. Записался в армию Деникина, как он сам говорил, как « рисующий военный корреспондент» В 1918 бежал в Крым, а оттуда в Европу и в 1921 году оказался в Берлине. Это был очень сложный период его жизни. Безработица, а потом очень скромные заработки, которых естественно не хватало, чтобы прокормить семью. Возможно этим можно объяснить, но никак не оправдать, расцвет его авантюристических способностей.
Находясь в эмиграции в Германии, Мясоедов почти отошел от своих прежних античных сюжетов и переключился на сугубо отечественные мотивы. Он стал выдавать себя исключительно за русско-украинского художника и подчеркнул это чисто внешне отпустив « толстовскую бороду».
Не смотря на все сложности берлинского периода, эти года оказались очень плодотворными для художника: он много писал пейзажей, бесконечных полей, украинскую природу, крестьян, казаков, их семейную усадьбу в Павленках, а также пейзажи Крыма. Все равно денег на достойную жизнь заграницей не хватало. Художник начал фабриковать фальшивые банкноты, за что подвергся в Германии уголовному преследованию.
Первое его уголовное дело состояло в том, что ему предъявили обвинение в подделки ассигнаций, сделаных в Полтаве и Крыму в период с 1919 по 1922. Мясоедов несколько лет провел в берлинской тюрьме Моабит. Он пытался сказаться душевно больным ,но у него ничего не получилось.
Его жена Верничи получила девять месяцев заключения, но с учетом времени предварительного заключения, ее выпустили на свободу.
А сам Иван Мясоедов, отбывая срок, расписывал тюремную молельню. В 1926 году местные власти хотели его выдворить из Германии, но с «учетом трагической судьбы и значимости как художника» министр внутренних дел разрешил ему длительную отсрочку. Жила семья художника в Берлине в очень скромной квартире, в одной из комнат которой стоял большой стол, в одном из углов мольберт. Рядом с которым лежала большая штанга.
Их дочь Изабелла посещала русскую гимназию в Берлине. Во второй половине 20-ых годов Мясоедов писал портреты многочисленных местных буржуа, актеров, дипломатов, руссих эмигрантов. Но увы от подделки бумажных денег он так и не смог отказаться.


После обыска в его квартире в 1932 году, полиция поместила его вновь в тюрьму из -за участие в пособничестве в фальшивомонетничестве. В тюрьме Лукау русский художник напишет одну из своих лучших картин » Вид из камеры тюрьмы в Лукау», а также « Воспоминания о Павленках» и « Прощание с Павленками».
Выйдя из тюрьмы и покинув навсегда Германию, Мясоедов с женой окажутся в Риге, а потом в Брюсселе. У них новые,поддельные чешские паспорта на имя Евгения Зотова и Мальвины Зотовой.
Предполагается, что фамилия Зотов была выбрана скитающимся художником не случайно: это была фамилия его крестного З.К. Зотова и его жены- родной его тетки .
Находясь какое-то время в Брюсселе, Зотов нарисовал портрет Бенито Муссолини, позже помещенный на обложке журнала « L Italie Nuovelle.» 28 марта 1938 года.
В июле того же года Мясоедов приезжает в княжество Лихтенштейн по приглашению Антонии Ульманн, русской имевшей гражданство этой страны. Там Иван и Матильда проживут долгих 15лет.
Почему они выбрали именно Лихтенштейн объяснил в своей беседе с российским послом А.И. Степановым барон Э.А. Фальц-Фейн:
« Поскольку художник дважды подврегался аресту в Германии и сидел там в тюрьме, ему посоветовали скрыться в Лихтенштейне, где даже нет криминальной полиции. Там он исчезнет из поля зрения и его не будут искать. А в Лихтенштейне никто не узнает откуда он взялся.»
Таким образом за год до Второй мировой войны этой паре удалось обрести спокойное и безопасное пристанище. Художнику опять предстояло начинать все сначала, привыкать к новой стране и найти покупателей на свои картины. На первых порах ему помог местный ювелир Ж. Хуберт,выставлявший работы Мясоедова на продажу в своем магазине .
Вспоминает барон Э.А. Фальц-Фейн. « Поскольку семья часто бедствовала, то по субботам художник по договоренности забирал в моем магазине тару, в которой доставлялся товар, и использовал ее для отопления жилища». За время своего пребывания в княжестве Мясоедов написал многожество картин. Особенно изобиловали заказы для дней рождения, на Рождество, для свадьб. Часто к нему обращалось правительство и сам княжеский дом. Мясоедов написал портреты всех членов княжеской семьи, а также местных бюргеров, подписывая свои кратины “ Prof. E. Zotow” или “ Eugen Zotow”.
Большенству лихтенштейнцев вряд ли было известно настоящее имя художника. Иван Мясоедов в 1945 г. также был автором символа Красного Креста Лихтеншейна в виде образа Утешителя Ангела, спасителя бедных и угнетенных.
В начале своего пребывания в Вадуце художник написал картину» Медведь и цыпленок» - трогательная аллегория России и Лихтенштейна. Беззащитный цыпленок и огромный медведь, могучий, но добрый.
Но увы даже в благополучном альпийском княжестве Мясоедов не смог растаться со своим вторым ремеслом! Любопытен тот фак, что сам Мясоедов –Зотов провел в свое время коммерческие переговоры с цюрийской фирмой “ Orell Fussli& CO. , которой предложил разработанный им же способ защиты банкнот от подделки.
Проблемы у четы Зотовых начали с 1946 года. Генеральное консульство Чехословакии в Швейцарии информировала власти, что их паспорта фальшивые. Летом следующего года у Мясоедова на квартире произошел обыск и нашли подделанные доллары и подделанные лихтенштейнские паспорта.
Художник владел самыми совершенными методами и техникой фальшивомонетчика.
Вспоминает барон Э.А. Фальц-Фейн: « Граверное искусство, которым владел Мясоедов, помогло ему искусно изготовлять фальшивые банктноты. Особенно долларовые. Фактически он нашел ключ к успеху в этом деле: по его методике надо было всего-навсего искусно изменить цифру «1» на « 100» на обычной банкноте, поскольку все долларовые купюры одного формата.»
Отсидев два месяца в тюрьме, Мясоедов с женой были высланы в Аргентину. Одна из последних его картин « Небо и море. Отъезд в Аргентину.» На обороте рукой Мальвины Верничи надпись ,предназначенная их дочери: « Прекрасная последняя картина твоего отца.»



Внезапно во время своего плавания в Аргентину художник почувствовал себя плохо и вскоре умер 27 июля 1953 года от рака печени.
Не смотря на все отрицательные стороны жизни этого талантливого русского художника, его творческое наследие обоготило русскую национальную культуру.
Иван Григорьевич был не только художником, но и философом и мыслителем. Проявлял большой интерес к истории, политики, религии, праву. В последние года своей жизни Мясоедов стремился изложить на бумаге свои философские взгляды о будущем мироустройстве и судьбах цивилизации. Идея энциклопедии была у него на первом месте. Он увязывал ее со спасением человечества. Так он считал, что « маскулинизм»- это первопричина зла в обществе. Он хотел бы видить общество, основанное на моральных ценностях и на общеобязательных принципах порядка.
И вообще жизнь этого неординарного человека просится на большой экран, в виде остросюжетного исторического фильма.




Датский аристократ Питер Виндинг Диерс считается одним из известных и успешных энологов в мире, поднявший до высокого уровня многие винодельческие хозяйства. Виндинг работал в Южной Африке, Испании, Чили, Бразилии, Франции, Венгрии и на Сицилии, создав совместное производство с маркизом Джузеппе ди Сан Джульяно . С 1977 Питер управлял винодельческим хозяйством Chateau Rahoul.
Он космополит и полиглот, владеющий датским, английским, испанским , немецким и итальянским языками. Открытый, жизнерадостный и очень симпатичный человек! Женатый на обоятельной англичанки Сьюзи, от которой у него два уже взрослых сына, тоже работающие в этой непростой сфере: Ганс много лет работал на фирму Чинзано и Андерс, который кроме производства вина занимается выращиванием лаванды на Сицилии. Когда я спросила каким своим родным языком считают его дети ,то к удивлению услышала, что это английский, а не датский язык .
-Ребята родились в ЮАР и на моей Родине в Дании очень мало бывали, поэтому так плохо и говорят по-датски..ха-ха.- объяснил мне Питер Виндинг.


Десять лет тому назад Питер решил осесть на Сицилии, приобрев несколько гектаров земли недалеко от Сиракузы, на которых выращивает французский сорт винограда Syrah, из которого делает прекрасное вино, продавая его по всему миру!
Питер Виндинг не только высокий профессионал в своей области, но и человек творческий,недавно написавший свою первую книгу- свою автобиографию на английском языке , в которой он рассказал много интересного про свою жизнь и про сам процесс производства вина.


Когда я пришла к нему с мужем на обед, то он загадочно мне заявил, что я здесь не одна русская. Я удивленно обернулась, ищя глазами в гостинной другую приглашенную русскую даму.
- Пойдем в столовую я тебе ее покажу- сказал мне хозяин дома, не заставляя меня более теряться в догадках.
В уютной комнате, со старинной мебелью французского стиля на видном месте висел старинный в золоченной рамке портрет русской императрицы Екатерины Второй, который по семейной легенде Виндингов подарила одному из членов этой семьи сама Екатерина Великая.


Дело в том, что аристократическая династия Виндингов состоит в прямом родстве с династией Юстов. Так вот один из них- вице-адмирал Юль Юст был датским посланником при дворе Петра Великого./ Just Juel; 14 октября 1664 — 8 августа 1715)
В 1709 году Юль получил приказ отправиться в Россию в качестве датского посланника. Согласно полученной инструкции, он должен был узнать, насколько вероятно продолжение войны со шведами, достаточно ли у России для этого ресурсов, а также выведать у царя величину субсидий, которые он сможет заплатить Дании в случае её повторного вступления в войну. Кроме того, Юль должен был обсудить с русской стороной вопросы заключения торгового договора и урегулирования территориального спора в норвежской Лапландии.
Дипломатическая деятельность Юля не была отмечена особым успехом, зато ему удалось собрать множество ценных сведений о русской жизни периода правления Петра I. Его наблюдения зафиксированы в дневнике, который он был обязан вести согласно инструкции, данной ему королевскими советниками О. Краббе и Г. Сехестедом.



По возвращении в 1712 году в Данию Юль был произведён в вице-адмиралы.
После себя датский адмирал оставил исторически важные записи. Его
рукопись была восстановлена и переведена замечательным дипломатом и историком Юрием Щербачёвым в 1899-м году. В 2012 году вышла на основе этих воспоминаний книга « Записки датского посланника при Петре Великом. 1709-1711 | Юль Юст».


Любопытно описание Юлем Юстом истории второй женитьбы Петра Великого на бывшей служанке Марте Самуиловне Скавронской, вошедшей в историю Российской империи как русская императрица Екатерина Первая.
Как известно первой женой великого русского государя являлась Евдакия Лопухина- последняя по крови русская императрица. Об одной из ветви старинного русского рода Лопухиных можно прочесть в моей книги « Татьяна Лопухина. Итальянские воспоминания русской аристократки». Москва издательство Маска 2021 г.


«Вечером незадолго перед своим отъездом царь позвал их, сестру свою Наталью Алексеевну в один дом в Преображенскую слободу. Там он взял за руку и поставил перед ними свою любовницу Екатерину Алексеевну. На будущее, сказал царь, они должны считать её законною его женой и русскою царицей. Так как сейчас ввиду безотлагательной необходимости ехать в армию он обвенчаться с нею не может, то увозит её с собою, чтобы совершить это при случае в более свободное время. При этом царь дал понять, что если он умрёт прежде, чем успеет жениться, то всё же после его смерти они должны будут смотреть на неё как на законную его супругу. После этого все они поздравили (Екатерину Алексеевну) и поцеловали у неё руку».
Один из потомков Юста приезжал в Россию во времена правления Екатерины Великой.Припомнив заслуги датского дипломата перед Россией во времена Петра Великого родственнику Юля Юста был преподнесен в дар этот портрет, бережно хранимый в семье Питера Виндинга.

После вкусного обеда, состоявшего исключительно из английских блюд, я пошла фотографироваться на поля лаванды вместе с сыном Питера Андерсом. Он подробно мне рассказал, что именно планирует производить из лаванды и спросил не хотела бы и я у нас в имении посадить прекрасную лаванду.
- А что ? Это хорошая идея!- ответила ему я.- Буду производить из нее всевозможные кремы и лосьены для женщин.





В наши нелегкие времена издать свое произведение стало очень сложно: пишущих много, а тех, которых издают совсем мало. Нужно быть талантливым писателем или хорошо заплатить за публикацию своей книги.
И вообще, как мне сказали в издательстве: сейчас поэзию никто не читает и не покупает.
Но не смотря на это, я все же собралась с духом и решила опубликовать , попавшийся ко мне благодрая щедрости Виктора Сорокина, напечатанный на пишущей машинке сборник стихов русского дворянина, эмигранта Ивана Николаевича Лопухина. Было бы грешно с моей стороны не познакомить российского читателя, особенно любителей поэзии, с прекрасными стихами тонкого, высокообразованного и несомненно талантливого человека!
Его стихи- это живое отражение важных и столь печальных событий в России в начале двадцатого века. Читая их, ты понимаешь, что автор вложил всю свою душу в их создание, передал свою безграничную любовь и боль за произшедшие трагические события в России. Особенно трогательны своей нежностью и восхищением стихи и сонеты, посвященные любимой жене автора Татьяне Краснокутской Лопухиной и дочерям.
Книгу можно приобрести на портале ЛИТРЕС.



Родство именитых итальянских князей Боргезе с представителями русской аристократии начинается с Марии Сергеевны Анненковой, чья дочь Анна станет княгиней Боргезе.




Личность Марии Сергеевны Анненковой интересна и неоднозначна.
Аннековы были помещиками из Курской губернии, отец Сергей Петрович Анненков (г.р. 1815), проживавший в Петербурге, вел весьма разгульный образ жизни в кругу знатных особ и отличался безрассудством и авантюризмом. В этом преуспела немало и его дочь – Мария Сергеевна, фрейлина великой княгини Александры Иосифовны Романовой (1830–1911) – жены великого князя Константина Николаевича (1827–1892) – второго сына императора Николая I.
Вот что писал по поводу Анненковой в своих воспоминаниях сын великой княгини Александры Иосифовны Николай Константинович:
«У нее (у Анненковой) щеки и нос красные… она прикинулась тихоней, а сама всюду сует свой красный нос… мама без нее не может. Она запирается с ней и сидит весь день. И тогда никто не смеет к ним войти. А когда Анненковой нет, мама за ней посылает… Говорят, эта Анненкова – выскочка парвенюшка… Она просто сошла с ума, а другие говорят, она не сошла с ума, она себе на уме…»





Прочитав в различных источниках о жизни Марии Анненковой, у меня сложилось устойчивое мнение, что дама эта была, безусловно, с больной психикой, но была далеко не сумасшедшая, и каждый раз, выдумывая что-нибудь новенькое для великой княгини и ее окружения, делала это, руководствуясь своими меркантильными интересами.
Из книги Юрия Дегтярева «История и политика»:
«Эта маленькая Анненкова сумела втянуть в магнитические сеансы великую княгиню и великого князя Константина, и эти сеансы имели очень дурные последствия. Неуравновешенная великая княгиня Александра Иосифовна под влиянием шестимесячного злоупотребления магнетизмом чуть было не сошла с ума. Дошло до того, что на одном из сеансов Анненкова выдала себя за Марию-Антуанетту. В эту нелепую сказку, которую маленькая негодница упорно повторяла с неимоверной наглостью, сочинив ее совместно с отцом – человеком совершенно разоренным, с целью вытянуть деньги и другие выгоды от императорской семьи, – в эту сказку благоговейно уверовала великая княгиня Александра Иосифовна, которая так много и так часто повторяла свои магнетические опыты, что кончила тем, что с ней сделался выкидыш».



Анненкову с ее фокусами более не могут терпеть при дворе и в 1858 году безжалостно выдворяют из России. Выслали фрейлину вместе с госпожой Берг, которая тоже была малость не в себе – при живом муже носила по нему траур.
Однако Анненкова не унималась и за границей (источник – Юрий Дегтярев «История и политика»), писала письма императрице, в которых от имени Марии-Антуанетты требовала, чтобы Анненкова была признана принцессой Бурбонской и чтобы ей были оказаны почести в соответствии с этим титулом.
В 1884 году на нее пало подозрение в попытке шантажа герцога Н.М. Лихтенбергского князя Романовского, женатого на ее сестре Надежде Сергеевне. Желая хоть как-то себя реабилитировать, в 1885 году Анненкова решилась впервые после высылки поехать в Россию и через благоволившего к ней Победоносцева пыталась добиться от Александра III признания ее невиновности в этом деле. Несмотря на то, что император удовлетворился ее объяснениями, в приеме ей было отказано, и она уехала обратно за границу, так и не получив аудиенции. В 1886 году она обращалась к Победоносцеву с новой просьбой о поручительстве для получения взаймы 180 000 рублей.


Уж не знаю, зачем этой особе нужны были такие деньжищи, ведь она вышла замуж за очень состоятельного герцога Гаетано де Феррари, известного также в связи с предоставленной Гарибальди немалой материальной поддержкой для его похода Тысячи на Сицилию.
В 1869 году супруги де Феррари покупают великолепный островок на озере Гарда, где решают построить величественный дворец в готическо-венецианском стиле (проект был полностью реализован в период с 1890 по 1893 год архитектором Луиджи Ровелли).
Герцог де Феррари и его супруга Мария Сергеевна Анненкова принимали активное участие в посадке великолепного парка вокруг своего дворца, без которого этот остров не стал бы таким красивым и привлекательным.
В 1874 году у них рождается единственная дочь – Анна Мария де Феррари, в замужестве княгиня Боргезе (1874–1924). Ее муж – князь Шипионе Боргезе (1871–1927) – человек разносторонних интересов и способностей, был итальянским промышленником, политиком, исследователем, альпинистом и даже гонщиком.


Шипионе прославился, совершая смелые далекие путешествия, одним из которых стала поездка из Бейрута к самому Тихому океану до Басры (1900 год), и он рассказал об этом в своей книге «In Asia: Siri, Eufrate, Babilonia», изданной в 1903 году и снискавшей большой читательский успех. Затем был Китай, который князь изъездил вдоль и поперек и которому была посвящена следующая его книга.
Князь Шипионе Боргезе с 1904 по 1913 годы являлся депутатом итальянского парламента от радикальной партии, а также принял участие в Первой мировой войне. С Анной Марией де Феррари они поженились 23 мая 1895 в Генуе, жили некоторое время в Париже, где она училась на курсах социальных и политических наук, и там же родились обе их дочери: Санта (1897–1997) и Ливия (1901–1969).


В дальнейшем семья переезжает в Италию, Шипионе управляет семейными владениями в Пантано нель Агро и на острове Гарда. Став депутатом парламента, он с семьей переезжает в Рим, в палаццо Боргезе.
Анна Мария де Феррари Боргезе была заядлой путешественницей, сопровождала своего мужа почти во всех его вояжах и много путешествовала одна. Так, она решилась вернуться в Европу из Пекина на поезде, проехав по Транссибирской магистрали и по пути остановившись 10 августа 1907 г. на несколько дней в Москве.
Вторым ее увлечением была фотография. Приобретя только что вышедший в продажу фотоаппарат Bulls-Eye Special N2 фирмы Кодак, Анна Мария Боргезе без устали фотографировала людей и пейзажи, которые казались ей наиболее интересными или типичными для той или иной страны. Всего в ее частной коллекции насчитывается 8000 фотографий.
В последние годы своей жизни княгиня Боргезе все меньше путешествовала и в основном фотографировала своих родных и близких.
На вилле на острове Гарда сохранились великолепные фотографии ее матери – фрейлины Марии Сергеевны Анненковой.
Вообще Анна Мария была полной противоположностью своей матери – женщиной умной, образованной, большой души и высоких моральных качеств, работала сестрой милосердия Красного Креста, активно помогала в устранении последствий от землетрясения в Авеццано в 1915 году.



Во время Первой мировой войны 1915–1917 на итало-австрийском фронте под бомбежками выносила раненых, не боялась ухаживать в госпиталях за больными тифом. За свою храбрость и самоотверженность была награждена серебряной медалью.
В октябре 1917 года Анна Мария де Феррари Боргезе приютила в своем доме 18 русских девушек и юношей из охваченной революцией России, способствовала тому, чтобы молодые люди остались на какое-то время в Италии на обучении.
До сих пор остается неразгаданной тайной неожиданная и преждевременная смерть княгини Анны Марии Боргезе.
24 ноября 1924 года в возрасте всего 50 лет княгиня занимается посевом семян в своем саду на острове Гарда и после этого мистически исчезает. Предполагали, что она утонула в водах озера Гарда, но десятидневные поиски ни к чему не привели – ни тело, ни одежда княгини так и не были найдены.
Правда, незадолго до этого уходит из жизни мама Анны Марии – Мария Анненкова, чью смерть она тяжело переживала. Может быть, сильное пристрастие ко всему мистическому Марии Сергеевны Анненковой, фрейлины великой княгини Александры Иосифны Романовой, каким-то образом сказалось также на жизни и смерти ее единственной дочери Анны Марии? Увы, мы об этом никогда не узнаем.

В рамках фестиваля "Мода и стиль в фотографии" в фонде "Екатерина" в 2013 году были выставлены впервые в России фотографии княгини Анны Марии Боргезе". Около восьми тысяч фотографий, сделанных с 1898 по 1924 год княгиней Боргезе "кодаковской" камерой под названием "бычий глаз", были аккуратно собраны ею самою в 80 альбомов и хранились в семье наследников.


Перейдем к русским корням мужа Анны Марии де Феррари – Шипионе Боргезе, родителями которого являлись Паоло Боргезе (1845–1920) и Елена Аппони(Apponyi 1848–1914) – дочь венгерского графа, дипломата Родольфо Аппони (1812–1876) и графини Анны Бенкендорф (1818–1900) – старшей из дочерей Александра Христофоровича Бенкендорфа (1782–1844) – шефа жандармов и начальника Третьего особого отделения Его Величества.
Александр Христофорович Бенкендорф, несмотря на занимаемую им ответственную должность, слыл человеком добродушным и «на его посту не делать зла значило уже делать добро» (из воспоминаний Корфа М.А.).
Он по-разному относился к иностранцам (ведь иностранец иностранцу рознь), но, тем не менее, свадьбе своей старшей дочери с мадьярским графом Родольфо Аппони не препятствовал, а даже способствовал.
Старинный венгерский род графов Аппони восходит к 1315 году. Дед Родольфо граф Антон-Георг (1751–1817) занимал различные административные должности; он основал дорогостоящую библиотеку, насчитывающую 60 000 томов. Его сын Антон Аппони (1782–1852) – большой знаток отечественной литературы и искусств, посвятил себя дипломатии, был посланником в Лондоне, Риме и Париже.



Венчание Анны Бенкендорф и Родольфо Аппони состоялось в Зимнем дворце. Любопытен случай, когда после венчания в ротонде Зимнего дворца, Николай I приказал своему младшему сыну Михаилу, который на венчании был мальчиком с образом, поцеловать невесту. Мальчик смутился и отказался это выполнить. Тогда государь поднял его, поставил на стул и сказал: «Целуй». Малышу ничего не оставалось, как повиноваться воле своего венценосного родителя.
В воспоминаниях племянника Анны Бенкендорф Сергея Волконского отмечается ослепительная красота княгини, ее красивые и немного косившие глаза, ее чудные рост и телосложение. Дочь Александра Бенкендорфа также считалась прекрасной певицей и музыкантшей. Именно Анна стала первой исполнительницей «Боже, царя храни» вместе с хором Львовского гимна на одном патриотическом вечере в дворянском собрании.
Графиня Анна Аппони постоянно жила за границей (может, сама того не желая), так как в России у нее не осталась практически ничего, поскольку ее отец Александр Христофорович, строго следуя букве закона, буквально накануне очередной поездки на лечение за границу, а именно 21 апреля 1844 года, составил духовное завещание, в котором говорилось следующее:
«Так как дочь моя графиня Аппони вследствие выхода замуж за иностранца теряет права на владение имуществом в пределах Российской империи, и так как все права, переданные ей в первом моем завещании, должны перейти на мою вторую дочь княгиню Марию Волконскую, то пусть сия последняя делается владелицей имений Фалль, Мерремойз и Кэзаль.
.
Рассказывают, что Анна Бенкендорф-Аппони, уже будучи пожилой особой, была вынуждена на свои скоромные средства содержать чуть ли не всю семью своей дочери Елены Аппони-Боргезе из-за того, что Боргезе понаделали таких долгов, что им пришлось расстаться со своим знаменитым дворцом, в будущем, правда, успешно выкупленным уже внуком Анны – Шипионе Боргезе.
Прах графини Анны Бенкендорф Аппони покоится в далекой венгерской равнине около католической церкви.
Но на этом родство Боргезе с русской аристократией не заканчивается: родной брат Шипионе Боргезе – Ливио Боргезе (1874–1939) – итальянский дипломат, имел сына Юнио Валерио Боргезе (Junio Valerio Borgese, 1906–1974), женой которого стала графиня Дарья Васильевна Олсуфьева-Шувалова (1909–1963) – дочь графа Василия Алексеевича Олсуфьева и графини Ольги Павловны Шуваловой (1882–1939.
В Италии семья Олсуфьевых жила безбедно, все дочери графа Василия Алексеевича Олсуфьева – Дарья, Ольга, Александра и Мария получили прекрасное образование и славились своими талантами. Многие художественные произведения советской литературы стали широко известны и популярны в Италии благодаря переводческому таланту сестры Дарьи Марии (1907–1988) – автору переводов таких русских писателей как Булгаков, Пастернак, Окуджава и др.
Дарья является автором путеводителя по Риму под названием «Вечный Рим Дарьи Олсуфьевой», а также ей принадлежит историческая работа «Гоголь в Риме». Судьба княгини Дарьи Олсуфьевой-Боргезе сложилось непросто.
Ее муж князь Junio Valerio Scipione Ghezzo Marcantonio Borgese (1906–1974) был человеком мужественным, прошедшим две войны, но приверженцем ультра-правых взглядов, всем сердцем ненавидевшим коммунистов. Юнио Валерио во Второй мировой войне воевал на стороне фашистской Италии, слыл любимчиком Муссолини, был прозван «черным принцем» за то, что потопил множество вражеских кораблей. В конце войны он вместе с другими итальянскими военаначальниками был отправлен в тюрьму на острове Прочида в Неаполитанском заливе, где отсидел с 1945 по 1954 год.
Его жене, Дарье Олсуфьевой, пришлось одной поднимать четверых детей. Увы, ее жизнь рано оборвалась – она трагически погибла в автокатастрофе в всего лишь в 54 года.
После смерти княгини Дарьи Боргезе-Олсуфьевой ее муж, князь Юнио Валерио Боргезе, учредил литературный конкурс и премию имени своей жены, которую вручают вот уже в течение сорока лет в Риме в конце мая.
Внучка Дарьи Олсуфьевой и Валерио Боргезе – дочь их сына Ливио (1940–1989) – тоже Дарья, названная в честь своей русской бабушки. Она замужем за сыном одного из выдающихся итальянских дипломатов Фердинанда Саллео (бывшего посла Италии в Вашингтоне и в Москве) и близкого друга семьи Скаммакка дель Мурго, за Кармело Тибор Саллео (Carmelo Tibor Salleo dei baroni di San Filippo).



Госпожа Дарья Боргезе Саллео является организатором и главным куратором литературной премии имени своей знаменитой бабушки – княгини Дарьи Васильевны Олсуфьевой, торжественная церемонию которой проходит каждый год в их семейном замке в предместьях Рима. Также княгиня Боргезе приняла активное участие в работе над новой книгой – альбомом о вилле Берг – доме, где сейчас располагается посольство Италии в Москве.
Прошлый 2020 - тяжелый для всех год пандемии, прошел у меня на удивление творчески: написала и подготовила к изданию три свои книги, которые выйдут в этом году.

Одна из них- продолжение опасных приключений секретного агента Эсэр. Успешное исполнение поставленных центром СВР перед ней и ее командой сложных задач .

ТУРЦИЯ И ЛЕВАНТИЙЦЫ.





Турция всегда была многонациональной страной. Разница только в том, что со временем иностранный состав Турецкой Республики несколько поменялся: сейчас там проживает много грузин, казахов, евреев, русских, украинцев .....
А в ту эпоху, о которой пойдет сейчас речь в Константинополе, Смирне и других турецких городах проживало много итальянцев, французов,немцев,испанцев, армян и даже шведов с американцами!/ об этой теме можно прочесть в книге" Графы Лудольф" Елена Скаммакка дель Мурго/. Вспомним также немного о нравах, быте тех времен и о положении женщин в турецком обществе.

Как же получилось, что в Турции обосновались многочисленные итальянцы, а позже, с возникновением дипломатических миссий, к ним присоединились представители других национальностей?
Ответ на этот вопрос восходит к временам крестовых походов, когда небольшая группа коммерсантов (не более тысячи человек, преимущественно выходцев из Генуи и Венеции, и в меньшей степени из Неаполя и Флоренции), решила обосноваться и пустить корни на турецкой земле. Их называли Italo-levantini.

С 1453 года Константинополь окончательно переходит к Турции, и тогда итало-левантийцы начинают обосновываться не только в Константинополе, а и в Смирне и других турецких городах, строят свои дома, католические церкви, занимаются коммерцией, поддерживают свои религиозные и национальные традиции, предпочитая родниться исключительно с другими католическими семьями европейского происхождения. С момента возникновения дипломатических представительств к этой общине примыкают выходцы из Франции, Англии, Голландии, России и Германии. Заключая браки в кругу диаспоры, они, таким образом, приходились друг другу если не близкими, то дальними родственниками уж точно. Что любопытно, даже места в дипломатических миссиях передавались родственникам как бы по наследству. Например, глава семьи, уходя на пенсию, рекомендовал правительству своего сына в качестве полномочного министра, а секретарем-стажером работал, условно говоря, его внук, советником – шурин, и так далее. Это была в своем роде дипломатическая мафия.

Н.С. Всеволожский так описывает Перу и левантийцев той эпохи:
«Галата, что по соседству с Перой, когда-то была подарена Михаилом Палеологом генуэзцам за их помощь в борьбе с Балдуином Вторым (1264 г.) С тех пор местные жители пользовались относительной свободой и составляли своеобразную общину в турецкой столице. В Галате увидите пеструю толпу со всех концов христианского мира. Эта часть города сохраняет во всей первоначальной пестроте своего древнего населения предприимчивый дух торговых республик Италии. Это не Восток, не мусульманский город, а то что Европа назвала Левантом – случайный сброд итальянцев, немцев, славян Адриатического залива, греков с Ионических островов, французов, испанцев, англичан, шведов и американцев; между ними исчезают почти коренные жители Востока. Значительную часть жителей Перы составляли католики. Кроме домашних церквей и европейских посольств, располагавшихся в Пере, католики имели две церкви, своих капуцинов и иезуитов, и исключительное право звонить в два колокола».




Русский художник И. Захаров подчеркивает в своих воспоминаниях о Константинополе, что в Пере нет почти ни одного турецкого дома – сплошь европейские.
Да и что представлял собой Константинополь того времени? Правда ли, что это был роскошный восточный город или это всего лишь миф?
Ответ можно найти в воспоминаниях путешественников. Европейский путешественник Колас пишет: «Дорог в Турции нет, поля плохо обработаны, дома дурно построены, не имеют печей. Улицы столицы неудобны для проезда экипажей, завалены нечистотами и полны бродячих собак. Вилок и ложек не полагается за обеденным столом, но что за беда – они не чувствуют нужды в поддержании цивилизации...»
Другой вояжер пишет следующее: «Что касательно столь прославленной в Европе азиатской роскоши, совершенно был разочарован. Она существует только в воображении восточных поэтов. На деле в турецком доме нигде ни порядочно присесть, ни спокойно прилечь нельзя, со всех сторон ветер дует, дождь через плохую крышу в комнату льет, везде грязь, неопрятность и нечистота».

нечистота».
Еще одно нелестное описание Османской империи предлагает французский путешественник Шарль Дуваль (1825–1826) в своем опусе «Два года в Константинополе и Морее».
«…Обольщение, производимое видом Константинополя снаружи, скоро исчезает, и очарование прекращается, как скоро войдете во внутренность города. Противоположность сия даже так велика, что какое-то уныние нападает на душу и овладевает ею, когда, проходя в первый раз по городу, видишь улицы узкие, грязные, извилистые и дурно вымощенные; дома деревянные или каменные, неправильно выстроенные, некрасивые и непрочные. Движение народонаселения, столь живое и разнообразное в наших больших городах, там настолько монотонно, что печалит воображение. Физиономия турок вообще важна и беспокойна. Смех, кажется, им не известен; они не позволяют себе движений, обличающих мысль – видно людей, привыкших к деспотизму».
Да, в непростых условиях приходилось жить иностранным дипломатам и левантийцам, но, тем не менее, они прижились, а многие даже устроились с известным шиком – владели красивыми виллами и неплохо зарабатывали на самой Османской империи.




Прилагаю короткий список наиболее известных иностранных семейств, проживавших в XVIII–XIX веках в Константинополе: Ludolf, Chabert, Testa, Fonton, Cingria, Chirico, Pisani, Mille, Salzani, Saint-Priest, Galizzi и многие другие.
Конечно, одним из наиболее известных итальянских семейств, на протяжении многих лет проработавших в Османской империи, является династия графов Лудольф, три поколения которой представляли неаполитанский двор в Константинополе: Гульельмо Маурицио, Гульельмо Костантино и Джузеппе Костантино.

Как говорится, отец за сына в ответе, в том смысле что, рекомендуя свое чадо вместо себя на престижный и высокий государственный пост, родитель был уверен, что не подведет своего короля и страну, которую представляет, а вот за других родственников, принятых на работу, бывало иногда очень стыдно.
У Катрин Шабер, жены Гульельмо Маурицио, был брат Пьетро, вроде себе приличный, воспитанный, образованный молодой француз, вот и принял его к себе на работу граф Лудольф в дипломатическое представительство на должность переводчика и личного помощника, а тот взял и обрюхатил турчанку, которая прислуживала в миссии.
А ведь, как известно, иметь близкие отношения и жениться на турчанках иностранцам было строго-настрого запрещено, это приравнивалось к преступлению, а несчастным женщинам, имевшим неосторожность влюбиться в иноверца, грозил вечный позор, изгнание и даже смертная казнь!
Благодаря быстро распространившимся по городу слухам о любовном романе Пьетро Шабера с молодой турчанкой, ситуация вышла из-под контроля. Увы, слухи дошли до самого султана. И знаете что предпринимает владыка земли турецкой? Он переодевается так, чтобы никто не смог его узнать и проникает в дом молодого Шабера, и сам лично убеждается в их любовных отношениях.

После этого, естественно, султан официально заявляет министру графу Лудольфу, что присутствие молодого Шабера в его стране более не желательно. Об этом информирован и министр иностранных дел Неаполитанского королевства Бернардо Тануччи (Bernardo Tanucci (1698–1783)).
Вот что он пишет в своем письме от 29 ноября 1760 года своему послу в Константинополе Гульельмо Маурицио Лудольфу:
«Необходимо как можно быстрее уладить скандал, причиной которого стал молодой переводчик Шабер. Какой позор на мои седины! По моему глубокому убеждению, этот молодой человек просто болен сексом и не может более оставаться в Пере, так как нет никакой уверенности, что, закончив одну любовную авантюру, Шабер не начнет и другую. Как вам хорошо известно, про это узнал сам Султан и дает ему ровно пять месяцев, чтобы собрать свои вещи и убраться навсегда из Турции. Для начала я его перевожу в наше консульство в Патрасе».
Пьетро Шабер был навсегда изгнан из Турции, но, как не странно, этот эпизод не сказался отрицательно на его дипломатической карьере: в будущем он станет генеральным консулом на Кипре, в Греции и Польше.






У Катрин Шабер был еще один брат, чья внучка, Мари Генриэтта Сесилия Шабер (г.р. 1813), в 1832 году вышла замуж за Федерико де Кирико (1805–1864), который с 1812 по 1832 год работал на русское представительство в Константинополе, сначала под руководством А.Я. Италийского, а затем – А. И. Рибопьера.
Первым из семейства, приехавшим в Турцию, стал Лука де Кирико (1685–1749), мать которого была родом из Тосканы, а отец – из Генуи. Лука был назначен генеральным консулом Республики Рагуза в Константинополе, а также находил время подрабатывать переводчиком на английское представительство.
Другой из этого рода, Пьер Федерико Мария де Кирико (1764–1837), работал в Турции на Савойскую династию, а его брат Лука (г.р.1765) обосновался в Одессе. Россия стала его второй родиной, он прекрасно служил на дипломатическом поприще во времена Николая I. Похоронен на одном из одесских кладбищ.
Лука Григорьевич де Кирико, проработав в качестве генерального консула в Бухаресте в период с 1812 по 1817 г., дослужился в России до действительного статского советника. Судя по всему, он был человеком состоятельным, поскольку купил у Иосифа Викторовича Поджио большой дом по Дерибасовской и Ришельевской улицам, и вообще занимался скупкой земли и садовых участков в Одессе и ее пригородах. У него было две дочери, Констанца и Валерия, учившиеся в Одесском институте благородных девиц.
Жена его, Елена, слыла большой оригиналкой, особой с очевидными странностями в характере и поведении.

О ней пишет в своих воспоминаниях Филипп Филиппович Вигель:
«Находившийся долго в Бухаресте генеральным консулом действительный статский советник Лука Григорьевич Кирико, армяно-католик, был попросту человеком необразованным и корыстолюбивым. Жена его, смолоду красотка, всегда изумляла общество совершенным неведением приличий, какою-то простодушною, детски-откровенною неблагопристойностью в речах и действиях. Она мыслила вслух, никогда не смеялась, зато всех морила со смеху своими рассказами. Худенькая, живая, огненная… Мистификациям с ней конца не было. Из анекдотов о ней составилась бы книжица, но кто бы взялся ее написать и какая цензура пропустила бы ее? Я позволю себе привести здесь два или три примера ее наивного бесчинства. Описывая счастливую жизнь, которую она вела среди валахских бояр, говорила она мне, как и многим другим: «Все они были от меня без памяти, а так как эти люди не умеют изъясняться в любви иначе как подарками, то и засыпали меня жемчугом, алмазами, шалями. Как же мне было не чувствовать к ним благодарности? Иным скрепя сердце оказывала ее; с другими же, которые мне более нравились, признаюсь, предавалась ей с восторгом».
Как уже уточнялось выше, все итало-левантийцы состояли друг с другом в родстве и становились или дипломатами, или драгоманами, что тоже являлось почетным назначением.

Кто же такие драгоманы? Само слово «драгоман» происходит от греческого dragumanus и от арабского targiuman, что означает «переводчик». Но это был не просто переводчик, а человек, хорошо знакомый с местными обычаями, владеющий в совершенстве несколькими восточными языками, способный давать ценные советы и призванный помогать тому ли иному иностранному дипломату в ведении непростых переговоров с турецким султаном и его правительством.
Еще с одним родственником Катрин Шабер-Лудольф, сыном ее племянника Франсуа Пьера, Робертом Шабером (1809–1856) – драгоманом английского представительства в Константинополе – связан один исторический эпизод.
В воспоминаниях композитора Николая Ивановича Бахметева (1807–1891), в 1833 году сопровождавшего в Константинополь графа Орлова, описывается история с отнятой в плену скрипкой: «Приехав в Константинополь, драгоман английского посольства барон Шабер предложил мне свою скрипку на все время пребывания нашего в Константинополе. Барон Шабер почитал эту скрипку итальянскою, но я убежден, что она была митенвальская, то есть немецкая: но как бы то ни было, скрипка была порядочная и подверглась такой же участи, как и ее предшественницы… Когда пришло нам время отправляться на «Пармене» в Одессу, барон Шабер просил меня взять на память его скрипку, взамен которой граф Орлов приказал мне предложить барону Шаберу тоже на память моего гнедого жеребца, которого Шабер принял с удовольствием. Остальные же лошади, из коих две присланы Паскевичем Дибичу, замечательны были тем, что, как горские, они никогда не ковались…»
Известны в итальянской и русской истории дипломатии драгоман Николай Антонович Пизани (Nicola Pisani (1743–1819) и его двоюродная сестра Беатриче Пизани (Beatrice Pisani (1784–1849), которая была женой племянника Катрин Шабер – Франсуа Пьетро Шабер.

Дворянский род Пизани происходил из Пизы, позже его представители переселились в Венецию. Один из них, Луджи Пизани, был в 1690 году венецианским дожем, а другой, Луиджи Пизани, сделался дожем в 1730 году.
Одна из ветвей семьи переселилась в Константинополь.
Николай Антонович Пизани, чей отец являлся английским драгоманом, стал первым русским драгоманом, свободно изъяснялся на русском, персидском и турецком языках.
Начал он свою карьеру в английском представительстве, под крылом своего отца, Антонио Пизани. Но вскоре незаурядные способности Николая отметил министр Обресков и пригласил молодого человека в 1772 году на службу в российскую дипломатическую миссию. После этого карьера Николы Пизани быстрыми темпами пошла в гору. В 1779 он был произведен в секретари посольства восьмого класса, в 1782 – в надворные советники, в 1781 году состоял помощником при после Якове Ивановиче Булгакове (1743–1809), который отказал султану в пересмотре всех ранее заключенных русско-турецких договоров и в 1787 году был заточен вместе с Николой Пизани в Семибашенный замок. К счастью, в 1789 году при Селиме III обоих освободили. В 1790 году Пизани был произведен в советники азиатского департамента.
В 1793 году он отправился с новым русским послом М.И. Голенищевым-Кутузовым в Константинополь, где после отъезда посла успешно проработал уже при В.П. Кочубее. Надо особенно подчеркнуть, что обоим русским послам он давал дельные советы, тем самым помогая избежать серьезных ошибок в переговорах с правительством султана. Николай Антонович Пизани дослужился до статского советника. Род Пизани внесен в третью часть родословных книг Виленской, Ковенской и Санкт-Петербургской губерний. А что это мы все про мужчин рассказываем и про их карьеру?! Давайте поинтересуемся, как же жилось женщинам в Османской империи, женщинам – женам дипломатов, женщинам – членам правящей династии и простым турчанкам.






Про положение женщин султаната и жен дипломатов в Константинополе в период XVIII–XIX веков написал в своей научной работе профессор университета города Бари Максимильян Пецци.
Профессор подчеркивает, что к женщинам в Османской империи относились весьма плохо, да что сказать, практически их присутствия и не замечали. Ели бедняги после мужа, спали где попало.
Иначе обстояли дела в семье султана. Многим султанским матерям и их дочерям удавалось принимать активное участие в политической жизни страны, определенным образом влиять на решения правителя. Самое интересное, что после замужества султанская дочь далеко не всегда принимала сторону своего мужа в политических играх. По этому поводу метко высказался сам посол Неаполитанского королевства в Константинополе граф де Лудольф в письме к министру иностранных дел Тануччи:
«Конечно, это большая привилегия – жениться на турецкой принцессе, но, увы, этот брак, в конечном счете, может разрушить твою жизнь и даже привести к полному рабству мужа,"
А что происходило в дипломатической среде? Ситуация и тут была весьма противоречивой: некоторые дипломаты, например такие, как Раймондо Маццинги – представитель Неаполя в Константинополе, не пожелал взять с собой жену и сына, утверждая, будто семья не позволяет ему свободно и плодотворно исполнять свои служебные обязанности (мы прекрасно понимаем, что под этим имеется в виду, не правда ли?)
Совершенно противоположный пример – консул Рагузы, Жоржио Цюрих (Giorgio Zurich), который в течение десяти лет в Порте не переставал просить, практически умолять свое правительство позволить его жене приехать к нему в Турцию. Но под всевозможными предлогами (холера, сильный шторм) ему было отказано.
Некоторые жены иностранных дипломатов сами отказывались сопровождать мужей в эту далекую и дикую страну, в которой их ждет такая скучная и монотонная повседневная жизнь – редкие дипломатические приемы и частые похороны. На улицу жены дипломатов самостоятельно выходить не могли, и, естественно, на прогулку они шли в сопровождении.
К тому же не у всех дипломатических представительств хватало средств на организацию приемов: так, французский консул в Травнике был вынужден под всевозможными предлогами отменять светские вечера в своем представительстве, а его бедняжке жене ничего не оставалось, как практически все время проводить дома или играть с детьми в саду.
Жизнь турчанок, среди которых было немало настоящих красавиц, отличалась таким же однообразием и скукой. Некоторые из них позволяли себе заглядываться на иностранных мужчин, хотя прекрасно понимали, чем это может быть чревато.
Сами же европейцы тоже были не прочь не только развлечься с турчанками, но и создать с ними семьи, однако на этот смелый шаг решались не многие, а тем, кто все же рискнул, пришлось полностью поменять свой европейский образ жизни и подстроиться под обычаи и нравы мусульманских семей.
Подтверждением тому служит пословица, распространенная в период XVII–XVIII веков в Константинополе: «Если хочешь испортить себе жизнь, женись на левантийке». Сhi vuol far la sua rovina prenda una moglie levantina.
Одним из смельчаков, женившихся на турчанке, стал итальянец родом из Триеста – некто Скарпаротта. Он взял в жены молоденькую дочь стамбульского коммерсанта. Сохранились воспоминания его друзей, в которых они выражают искренние сожаления о том, как драматично изменилась жизнь их близкого друга после брака.





КРЫМ... Сколько крови пролито за его освобождение и за его завоевание ? Кто только не желал владеть этим удивительным и прекрасным полуостровом с красивым античным названием Таврика ?!Сколько иностранцев со всего света приезжало туда жить и торговать, особенно итальянцев в период генуэзских колонний?!От генуэзского периода в Крыму сохранились остатки крепостных стен, башен и дворцов в Каффе и Чембало, построенные под руководством итальянских архитекторов крепость и консульский замок в Солдай. В начале двадцатого века крымские итальянцы были довольно многичисленной общиной особенно в Керчи.
С современной историей Крыма мы все хорошо знакомы. А вот с воспоминаниями одного знатного неаполитанца, посетившего Крым в 18 веке наверняка мало кто знаком. Граф Гульельмо Костантино де Лудольф, про его семью можно прочитать в книге Елены Скаммакка дель Мурго." Графы Лудольф" еще совсем молодым посетил Крым, записав свои подробные воспоминания об этой поездки в своем дневнике.

В статье академика А.М. Панченко «Потемкинские деревни как культурный миф» мы найдем уникальные исторические подтверждения присутствия графа Гульельмо Костантино де Лудольфа в поездке по Крыму в 1787 году в составе делегации иностранных представителей при дворе Екатерины Великой. Целью поездки было показать и похвастаться новыми южными владениями перед австрийским императором Иосифом II.
Я была приятно удивлена, прочитав переведенные на русский язык и опубликованные девять писем графа де Лудольфа, написанные в Крыму с 1787–1789 годы.
«Я писал эти письма по дневнику, который вел в продолжение этого путешествия. Последние дни мая 1787 года, Херсон.
Иосиф II, он же граф Фалькенштейн, уже присоединился к русской царице. 26 числа я присутствовал при самом великолепном в мире зрелище, так как в этот день был назначен спуск военных кораблей. По моем приезде в Херсон я не мог себе представить того, чтоб эти суда могли быть готовы к прибытию императрицы, но работали так усердно, что к назначенному сроку все было готово. Все сделано, только на скорую руку. Тем не менее я был поражен прилагаемою ко всему деятельностью. Это страна вещей удивительных, и я их всегда сравниваю с тепличными произведениями, только уж не знаю, будут ли они долговечны».
Далее описывается спуск на воду трех кораблей, один из которых был назван «Иосиф II» из уважения к австрийскому императору; рассказывается о посещении Севастополя и знаменитом парадном обеде в Инкерманском дворце, о великолепном салюте в честь русской императрицы и ее знатных гостей.
«Чрезвычайно интересна реакция иностранцев, присутствующих на обеде в Инкерманском дворце: Император был поражен, увидев прекрасные боевые суда, созданные как по волшебству. Это было великолепно. Первой нашей мыслью было аплодировать. На прогулке граф Сегюр (французский посол) говорил графу Фалькенштейну: «Мне кажется, что это страница из «1001 ночи», что меня зовут Джаффаром и я прогуливаюсь с калифом Гаруном-аль-Рашидом, по обыкновению переодетым»».

Также французский посол в своих мемуарах записал: «Города, деревни, усадьбы, а иногда и простые хижины были украшены цветами, расписанными декорациями и триумфальными воротами, что вид их обманывал взор и они представали какими-то дивными городами, волшебно созданными замками, великолепными садами».
Граф де Лудольф: «Признаюсь, что я был поражен всем, что видел. Мне казалось, что я вижу волшебную палочку феи, которая всюду создает дворцы и города. Палочка князя Потемкина могущественна, но она ложится тяжелым гнетом на Россию. Г.А. Потемкин не только строит деревни с образцовыми поселянами на пути следования императрицы, превращая путешествие в театральное зрелище, но и преображает новопокоренные земли – Новороссию.
Вы без сомнения думаете, друг мой, что Херсон – пустыня, что мы живем под землей, но разуверьтесь. Я составил себе об этом городе такое плохое понятие, особенно при мысли, что еще восемь лет тому назад здесь не было никакого жилья, что я был крайне поражен всем, что видел. Князь Потемкин бросил на учреждение города в этом краю семь миллионов рублей…»
Далее де Лудольф хвалит местный Кремль, дома, сад императрицы, в котором растут 80 000 всевозможных плодов деревьев
Про археологические раскопки граф де Лудольф сказал следующее:
«При раскопках в развалинах Херсона найдено множество монет Александра Великого, некоторых римских императоров и Владимира I, явившегося сюда в 988 году, чтобы креститься. Он женился на дочери константинопольского императора, Анне».
Конечно, для поражения воображения присутствующих Потемкин потратил слишком много казенных денег, которые могли пойти на более существенные дела. В этом был прав де Лудольф, который сказал, что «для разорения России надобно не особенно много таких путешествий и таких расходов».
Конечно, и император Иосиф, и сопровождающее его персоны поняли, зачем их взяла собой Екатерина Великая. Она хотела продемонстрировать размах и таким образом подчеркнуть, что России под силу осуществить даже самые дерзкие планы на будущее
О русских проектах: «В этой стране ежедневно появляются новые планы. Они могут быть лишь вредными, если не выполняются с мудростью и если они не представляют собой никакой действительной пользы, но я замечаю, что в данную минуту это есть наиболее обильная проектами в мире страна».
Граф Гульельмо Костантино де Лудольф дает очень точную и верную характеристику Екатерине, императору Иосифу и князю Потемкину.
«Начну с того, что буду говорить об императрице. Эта принцесса роста среднего, очень полная и уже довольно почтенных лет. Она пользуется хорошим здоровьем, кажется кроткою, осанка ее исполнена благородства и достоинства, в глазах у нее много живости. Говорят, что она умна и гениальна. Я слышал, как она приятно и легко что-то рассказывала. Деятельность ее изумительна, ее непомерная страсть к славе, точно так же, как и ее честолюбие, известны, и она жертвует ради них каждую минуту своей жизни… Все приближающиеся к ней люди чувствуют на себе ее доброту и ее великодушие. Все ее часы распределены. Она встает рано, тотчас же принимается за работу, торопит своих министров и сама знакомится со всеми важнейшими делами.





Император Иосиф роста среднего. Он был очень красивым принцем, но утомление, влияния непогоды, которым он постоянно подвергается, изменили его черты. Я близко наблюдал его: мне казалось, что человек его положения мог относиться ко всем, кто имеет честь приблизиться к нему, так, чтобы всякому было до такой степени по себе. Может быть, он даже слишком фамильярен. Он мне показался совершенно свободным от того высокомерия, той сдержанности, которые иногда даются высоким происхождением.
Я крайне стремился познакомиться с князем Потемкиным, с этим колоссом, пред которым склоняются все колени. Это странное во всех отношениях существо! Вместе с геркулесовым ростом, он соединяет самый суровый взгляд: на его приемах и в его нравах слишком отражается его воспитание, и при виде его я легко представляю себе старых русских бояр. Князь Потемкин – первое лицо в России после императрицы, круг его ведения чрезвычайно обширен. Сюда входит все, он состоит во всех советах, ему известны все тайны императрицы, за то он и пользуется удивительным влиянием на ум государыни, которая выслушивает, уважает его, но которая, может быть, его боится и, во всяком случае, не любит его».
Меткое забавное описание быта и устройства жизни Херсона того времени поражает сходством со временем сегодняшним:
«Крестьяне здесь живут не земледелием, ибо во всех окрестностях весьма мало возделанной земли, а занимаются весьма прибыльным извозом, доставляя издалека, особенно из Польши, муку и прочие съестные припасы.
Полицейская часть здесь очень плоха; никто не безопасен даже в своем собственном доме. Здесь столько несчастных, влачащих самое жалкое существование, что нет ничего удивительного в том, что ежедневно приходится слышать о воровстве, грабежах и даже иногда об убийствах».
Об армии и отношениях в ней:
«Русские солдаты получают семь рублей жалованья в год и по два фунта черного хлеба в день: они кормятся соленым мясом и рыбой, которою изобилует река и которая здесь не почем, но рыба здесь очень вредна. Вода здесь очень плохая, и потому солдаты делают себе питье из распущенной в воде муки. Питье это называется квасом. Квас кисловат, и не думаю, чтоб он был вреден, ибо составляет прекрасное противскорбутное средство. Я был поражен ужасною субординацией, которой подчинены солдаты. Они полагают, что субординация эта и составляет могущество России
О русском гостеприимстве:
«Я обедал у нескольких из этих господ, с которыми мог изъясниться лишь знаками и телодвижениями. Едят здесь весьма плохо, почти все холодное и очень грязное. Вина отвратительны и, по правде говоря, здесь трудно и достать хорошего вина. Этому стараются пособить устройством напитков из различных плодов. Квас и кислые щи делаются из муки, заквашенной в воде. Здесь есть хороший мед, вишневка, пиво, но к этим напиткам приходится привыкать насильно. Вода плохая, солодковатая и нездоровая; ее никогда и не пьют за столом. Общество вообще далеко не из самых приятных, потому что на всем отзывается военная субординация. Пред генералом никто не садится, если только он сам не прикажет сесть. Точно так же никто не решается говорить без его приказания, все неустанно следят за каждым движением своего начальника. Иностранцев вообще принимают очень хорошо, и мы можем только хвалить русское радушие».

Купив несколько лет тому назад на блошином рынке в Италии эстампу известной картины немецкого художника Франца Ксавьера Винтерхальтера, чьи немалые картины находятся в Эрмитаже, я совсем не предполагала, что именно эта его картина будет связана с темой моей новой книги.
Парижский портрет русской красавицы Варвары Дмитриевны Римской-Корсаковой был написан Винтерхальтером, когда молодой женщине было 30 лет. К тому времени Варвара уже была разведена со своим мужем и проживала в Париже.
А замуж вышла Варвара Дмитриевна Римский-Корсакова/ 1833-1878/, происходившая из знатной и богатой семьи костромского дворянства , в 16 лет за выпускника Московского университета, остроумного и веселого красавца, гусара, любимца "света" Николая Сергеевича Корсакова/ 1829-1875/, сына коллежского асессора Сергея Александровича Римского-Корсакова, семья которого оставила заметный след в истории русской культуры. С Николаем и Варварой Корсаковыми был хорошо знаком в Москве великий русский писатель Л.Н. Толстой и вывел их под другими именами в своем романе "Анна Каренина" в сцене бала.



Многие считали Римских-Корсаковых идеальной парой. Но молодым людям не суждено было прожить долго в браке, несмотря на родившихся к тому времени троих детей. Случилось так , что красавица Варвара дала повод для ревности своему мужу . Николаю Сергеевичу ничего не оставалось, как вызвать на дуэль своего обидчика лейб-гусара Козлова. Во время дуэле Римский-Корсаков получил легкое ранение. Но хуже того было ,что дуэлянты попали под суд, и Николаю Римскому-Корсакову пришлось подать в отставку. Любопытно описание этой дуэле в воспоминаниях князя Д.Д. Оболенского:
« Стрелялись они в Твери зимой, и когда нужно было подойти к назначенному барьеру , Козлов медлил.» Подходите же!»-крикнул ему Корсаков, на что Козлов хладнокровно отвечал:» Я забыл калоши, боюсь замочить ноги! .. а на повторное предложение добавил:» Я готов рисковать жизнью, но не желаю рисковать насморком.» Конец дуэле был тот, что Козлов выстрелом ранел Корсакова в грудь и пуля вышла в спину.Думали, что Корсаков ранен смертельно; но пуля, скользнув по ребрам, засела близ спинного хребта, не тронув его, и была вынута простым надрезом кожи.Через несколько дней Корсаков был здоров.Козлов был ранен слегла и оба попали под суд, хотя не особенно строгий.»


После дуэли и скандала Николай Сергеевич решает развестись со своей женой. Так Варвара Дмитриевна и оказалась во Франции ,продолжая блестать своей неземной красотой уже в высшем свете Парижа. Русская красавица умрет по современным меркам еще молодой всего в 45 лет от болезни сердца в Ницце. После ее кончины ее сын Николай Николаевич Римский-Корсаков продаст французское имение матери и вернется в Россию, позже назвав свою дочь в честь своей мамы Варварой.
Муж светской красавицы Варвары Дмитриевны Николай Сергеевич Римский-Корсаков приходился дальним родственником Николаю Александровичу Римскому-Корсакову (1852—1907) — контр-адмиралу Русского Императорского флота, государственному деятелю. Так получилось, что вице-адмирал был женат на сестрах Давыдовых- племянницах композитора Петра Ильича Чайковского. А их брат Юрий Львович Давыдов был мужем Маргариты Николаевны Лопухиной, о чьей семьи и повествует моя книга « Татьяна Лопухина. Итальянские воспоминания русской аристократки».






Обаятельная Верочка Давыдова/1863-1888/ в 18 лет выходит замуж за Николая Александровича Римского-Корсакова и рожает ему троих детей. Увы сын Лев проживет всего 4 года и умрет в 1888 году. В том же году Вера родит дочку Александру и тоже умрет.. возможно при родах девочки. Вере Львовне Римской-Корсаковой было всего 25 лет.
Вдовец вице-адмирал Римский-Корсуков женится на ее родной сестре Наталье Львовне Давыдовой/1867-1956/ от которой у него было трое сыновей.
Уже после смерти мужа Наталья Римский-Корсаков Давыдова, родная племянница великого композитора Чайковского, была арестована на железнодорожной станции в Одессе вместе со своим 15 летний сыном Кириллом. Она написала дневник своего ужасного пребывания в тюрьме одесской ЧК в 1920-1921 г., позволяющий понять суть обвинений (как в отношении её, так и в отношении тех людей с которыми ей пришлось столкнуться в тюремных застенках), механизмы "революционного правосудия" и "красного террора". К сожалению ее сын Кирилл там и погибнет. Наталье Львовне удастся освободиться и позже вместе с другими членами ее семьи эмигрировать в Америку. Правда другой ее сын Сергей Николаевич Римский-Корсаков 1891-1937/экономист по профессии , женатый на Ивановой Вассе Степановне (1893-1980), горничной из крестьян, принимает решение остаться в Советской России . Он будет арестован в 1935 г. и выслан как "социально опасный элемент"в Оренбург. Но 3 сентября 1937 г. будет вновь арестован Тройкой УНКВД Оренбургской обл. . Будет приговорен за "участие в контрреволюционной фашистской организации РОВС"/ РОВС – русский общевоинский союз, целью которого являлось подпольная работа на территории СССР, направленная на подготовку вооруженного восстания по свержению советской власти/. к высшей мере наказания.Сергей Николаевич Римский-Корсаков был расстрелян в г. Оренбург 26 октября 1937 г.
Но стоит только вновь посмотреть на замечательный портрет Варвары Римской-Корсаковой ,руки немецкого художника Винтерхальтера , как невольно забываешь обо всем плохом , наслаждаясь удивительной женской красотой в великолепном художественном исполнении.





Трудно себе представить, чтобы кому-то из нас не был знаком свадебный марш немецкого композитора Феликса Мендельсона, под громкие и торжественные звуки которого миллионы людей на планете соединяют свои судьбы?
И вот передо мной 25 страниц напечатанного текста. Еще одно удивительное историческое свидетельство, в которое нас вовлекает талантливая, внимательная к жизненным деталям Татьяна Ивановна Лопухина, написанное лишь в феврале 1960 года в Кортина-Д’Ампеццо./ см. книгу Елены Скаммакка дель Мурго " Татьяна Лопухина. Итальянские воспоминания русской аристкоратки".
Это свидетельствует о том, что у Татьяны Ивановны была хорошая память, поскольку она подробно описывает события, произошедшие в конце девятнадцатого и начала двадцатого веков.
В самом начале своего повествования автор с восхищением пишет о том, что Джульетта Гордиджани фон Мендельсон была необыкновенным человеком, с которым ее семью Лопухиных связывала дружба длинною в тридцать лет.
Джульетта Гордиджани (1817-1955) родилась во Флоренции в семье художников и музыкантов. Его отец Микеле Гордиджани (1835-1909) был известным художником и портретистом: Микеле по фотографии написал портреты М.Н. Волконской в старости (1860) и ее мужа, тоже в старости, С.Г. Волконского (1861). Дед Луиджи был известным музыкантом и композитором, а прадед Антонио – оперным певцом. Девушка росла в культурной среде и училась с детства вокалу и игре на фортепиано, став хорошей певицей и пианисткой. Так например, выступая в царской России у Джульетты был огромный успех. В Большом зале консерватории в Петербурге в 1897 году ее пришли послушать 1700 человек. Не кто иной, как Николай II, глубоко впечатленный музыкальными способностями мадемуазель Гордиджани преподносит ей золотую брошь из рубинов, драгоценность, которую она будет хранить до самой старости, а затем неожиданно подарит одной своей подруге из Монцы.
После России Джульетта едет на гастроли в Берлин. Эта поездка станет для нее судьбоносной. Во время выступлений Гордиджани знакомится со своим будущем супругом, Робертом фон Мендельсоном, за которого выйдет замуж в 1899 году.
Роберт Георг Александр фон Мендельсон (1857-1917) – внук великого немецкого композитора Феликса Мендельсона (1809-1847), умершего рано в 38 лет, но оставившего после себя большое музыкальное наследие. Сам Роберт тоже был очень музыкален. Отлично играл на виолончели, да еще на какой: «Пьятти» 1760 года! Семья также владела известным банком в Берлине и была весьма богатой.




Многообещающая карьера Гордиджани как певицы и пианистки продолжилась недолго: через три года она вышла замуж за Роберта фон Мендельсона, родив ему троих детей: Элеонору, названную в честь Элеоноры Дузе, Франческо, будущего виолончелиста и Анджелику, умершую очень молодой. Молодая пара поселилась в великолепном доме на Югерштрассе, 51, в самом сердце финансового района Берлина.
Роберт фон Мендельсон любил музыку и особенно как музыкальный инструмент виолончель. Вместе со своим братом они владели коллекцией старинных инструментов, среди которых были Пьятти, Страдивари, Ладенбург и квартет Паганини. Большой дом на Югерштрассе стал важным центром культурной жизни города в начале двадцатого века и перед Первой мировой войной. Многие художники и великие мастера того времени стали частными гостями в салонах фон Мендельсонов: Джозеф Йоахим, Адольф Буш, Эдвин Фишер, Карл Фреш, Карл Клинглер, Владимир Горовиц, Грегор Пятигорский, Рудольф Серкин, Пау Казальс, Артур Шабель, Юджин Исай, Бруно Эйснер и даже скрипач-любитель Альберт Эйнштейн. Гостеприимный дом Джульетты и Роберта посещали также известные политики, бизнесмены, дипломаты довоенной Европы: кайзер Вильгельм II, Вальтер Ратенау, Герхарт Хауптманн, Макс Рейнхардт, Райнер Мария Рильке.

Известная американская танцовщица Айседора Дункан, хорошо нам известная по страстному роману с Сергеем Есениным, также была знакома с Джульеттой Гордиджани фон Мендельсон – ведь ее балетная школа в Берлине находилась напротив особняка фон Мендельсонов.





В роскошной вилле по соседству с нами жила Джульетта Мендельсон со своим богатым мужем, банкиром. Она живо интересовалась моей школой, несмотря на своих буржуазных приятельниц, открестившихся от нас, и однажды пригласила всех нас танцевать перед моим кумиром, Элеонорой Дузе...»
Из книги «Айседора Дункан. Модерн на босую ногу» Юлии Андреевой (2016):
«Такая возможность вскоре представилась, Айседору пригласила танцевать на ее вечере богачка и меценатка, супруга известного в Берлине банкира Джульетта Мендельсон. Денег мероприятие не сулило, но зато, во-первых, фрау Мендельсон приглашала ее не одну, а с детьми, которые к тому времени уже чему-то успели научиться у трудолюбивой Елизаветы. А как известно, лишнее выступление на публике, лишним не бывает, тем более если речь идет о молодых или даже, как в нашем случае, юных актерах. Во-вторых, прием затевался в честь легендарной актрисы Элеоноры Дузе, с которой Айседора давно уже мечтала познакомиться.»





Джульетта не раз защищала и отстаивала мнение американской балерины Дункан перед чопорными дамами высшего берлинского общества, резко критиковавших ее за свободу выражений и отказывавшихся отправлять своих детей в ее школу.
Семейная жизнь Мендельсонов внезапно изменилась в 1917 году со смертью главы семьи Роберта фон Мендельсона. Джульетта и ее дети унаследовали большое состояние. В 1919 году ее дочь Элеонора вышла замуж за известного австрийского пианиста Эдвина Фишера, а в следующем году бедную Джульетту постигает еще одно тяжелое испытание: от менингита умирает ее младшая дочь Анджелика. Джульетта уезжает из Берлина, предпочитая жить во Флоренции на своей вилле в Стриано. Ведь там в их берлинском доме все напоминает о счастливых годах, прожитых с мужем Робертом и младшей дочерью.
счастливых годах, прожитых с мужем Робертом и младшей дочерью.



Дети Гордиджани фон Мендельсон остаются жить в Берлине на роскошной фамильной вилле Грюневальд, окруженной прекрасным парком с бассейном и теннисным кортом, на стенах которой весят подлинники Рембрандта, Гвардиса и многих других корифеев мировой живописи. После смерти своего отца брат с сестрой унаследовали 34 миллиона немецких марок.
Молодые люди часто устраивают светские вечерники у себя дома. Франческо называли самым гламурным геем Берлина 20-х годов. Он лихо разъезжал по городу на своем кабриолете, чехлы сидений которого были сшиты из меха горностая. Франческо фон Мендельсон любил шокировать своим внешним видом местную публику, появляясь на людях то в красном кожаном костюме, то в желтой шелковой юбке. Он был близким другом Гаральда Кройцберга, Владимира Горовица и Густафа Грюндгенса.
удачливо и счастливо.
Элеонора фон Мендельсон стала довольно востребованной театральной актрисой – играла в театрах Вены, Берлина и Мюнхена. Была несколько раз замужем, за людьми известными и богатыми. Но потомства, увы, не оставила после себя. Вместе с братом, после того, как к власти в Германии пришли нацисты, эмигрировала в Америку. Элеонора сыграла в нескольких бродвейских постановках. Она также являлась членом «Самопомощи» и представителем Бюро информации о войне («Голос Америки»), активным участником культурных мероприятиях «Еврейского клуба» в Нью-Йорке. С 1945 года выступала на сценах Нью-Йорка и Бостона, гастролировала по Соединенным Штатам и Канаде, а также принимала знаменитых артистов в своем доме. В 1947 году Элеонора фон Мендельсон вышла замуж за актера Мартина Кослека (1904-1994) и в 1950 году сыграла свою единственную роль в голливудском фильме «Черная рука». Все это время женщина пыталась побороть свою зависимость от наркотиков, но ей это не удалось. Элеонора фон Мендельсон была найдена мертвой 24 января 1951 года в своей квартире. Почему-то во рту у нее была марля, а на голове лежало полотенце и коврик для ванной. Рядом были разбросаны тюбик со снотворным, полупустая бутылка с эфиром и несколько шприцев. Не смотря на все это, ходили упорные слухи об убийстве богатой наследницы.Ходили упорные слухи об убийстве богатой наследницы.
Ее брат Франческо Франц фон Мендельсон стал неплохим виолончелистом. Кроме музыки его также интересовало искусство. Он приобрел произведения Тулуз-Лотрека, Сегантини и Камиля Коро. Франческо даже попробует себя как литератор, написав книгу о подруге своей матери – об известной актрисе Элеоноре Дузе.
С молодости склонный к депрессии, Франческо не раз попадает в психиатрические лечебницы. Его психическое состояние усугубляется в Америке, где он очень скучает по Родине, злоупотребляя алкоголем. После инсульта его не станет. Свою любимую виолончель «Пьятти» он оставит в дар Фонду Мальборо своего друга юности Рудольфа Серкина.




А их мать- Джульетта Гордиджани Мендельсон в последний период своей жизни, будет связана сентиментальными узами с талантливым испанским виолончелистом вполь до своей смерти намного ее моложе с Гаспаром Кассадо./1897-1966/
Из воспоминаний Татьяны Лопухиной:
«Несомненно, что одним из самых важных мужчин в жизни Джульетты после ее мужа Роберта и сына Франческо является Гаспар Кассадо. Они знакомятся после ее концерта в Париже в 1923 году. Она уже вдова и ей 56 лет. Он молодой двадцатишестилетний испанец, который только в начале своей музыкальной карьеры. Сразу же между ними возникают взаимные чувства (не смотря на разницу в возрасте), которые продлятся долгих тридцать лет.
Джульетта берет шефство над молодым музыкантом и вводит его в музыкальный мир Италии, поселив его на своей шикарной вилле в Стриано. Ее сын Франческо, тоже виолончелист, не только не осуждал выбор своей мамы, а наоборот – боготворил молодого испанского виолончелиста. «Вот он точно станет знаменитым! А мне удастся ли это... не уверен», – с грустью говорил он своей матери
В течение многих лет дуэт пианистка Джульетта Гордиджани фон Мендельсон и виолончелист Гаспар Кассадо покоряют своей игрой многие страны мира.
Последние года жизни Гордиджани были омрачены болезнью Паркинсона. Я видела ее в последний раз в 1954 году за год до ее смерти на вилле в Стриано. Мне было больно видеть ее с потухшим взглядом, сильно изменившейся и постаревшей. Но она меня узнала и мне даже показалось, что была рада мне. Гаспар находился постоянно с ней рядом! В тот день, когда она уходила, он все время играл ей на своей виолончели. Не правда ли, как это трогательно и романтично. Джульетту похоронили на флорентийском кладбище рядом с ее отцом Микеле и ее дочерью Анджелой. Она завещала свою прекрасную виллу в Стриано миланскому музыкальному обществу, для дальнейшего устройства на ней дома для престарелых музыкантов».



В 1960 году в Париже уже пожилой князь Феликс Юсупов вызовет на дуэль одного тоже весьма пожилого человека.
Эту занятную историю мне рассказала мама моей золовки Нины фон Берновиц очаровательная курляндская баронесса Адина (Ада) фон Мантейфель, названная в честь своей русской родственницы графини Ады Апраксиной.
Родители Адины фон Мантейфель были барон Леон фон Мантейфель (1887-1955), последний владелец большого поместья в Курляндии Циравас, и Александра фон Ган (1909-1963). Александра фон Ган жила с семьей в Петербурге. После того, как к власти пришли в России большевики, в 1919 году она бежала со своим отцом в Германию. Позже по какой-то причине вернулась в 1926 году обратно, а уже в 1929 окончательно осталась в Германии, где вышла замуж в 1936 году за барона Леона фон Мантейфеля. Дядей Леона фон Мантейфеля являлся Георг фон Мантейфель (1823-1874), чьей женой была графиня Ада Апраксина (1849-1914). Кстати, Ада Апраксина была на четверть итальянкой и на четверть немкой: ее бабушка по отцовской линии являлась Елена Антоновна Серра-Каприола – дочь герцога Антонио Серра-Каприолла, а мамой – Александра Васильева Трубецкая (1828-1905) – дочь князя Василия Сергеевича Трубецкого, приятеля Лермонтова, и немки баронессы Софии Андреевны фон Вайс (1796-1848).

Еще несовершеннолетней Ада стала одной из богатых наследниц династии графов Апраксиных: ее дед Степан Федорович умер в 69 лет, пережив, на четыре года собственного сына, то есть отца Ады, Федора Степановича Апраксина (1816-1858), умершего всего в 42 года. Наследниками огромного состояния графа Степана Федоровича становятся мать Ады Александра Васильевна Трубецкая Апраксина, сын Антон Степанович Апраксин и его дочери Елена и Елизавета Апраксины. Внучка Ада, будущая баронесса фон Мантейфель, еще несовершеннолетняя, поэтому учреждается опека над Апраксиным двором и прочим имением покойного деда. Официальными опекунами были назначены Сергей Григорьевич Строганов и граф Антон Степанович Апраксин. Через некоторое время, а именно в 1867 вдова графиня Александра Васильевна Апраксина, мать Ады, вновь выходит замуж. Ее мужем станет бельгийский посланник в Петербурге барон Иосиф Адольф ван дер Бошэ.
Деньги, полученные по наследству от ее супруга Александра Васильевна потратила на приобретение недвижимости на Лазурном берегу Франции. Кстати, графиня Апраксина щедро пожертвовала немалую сумму на строительство русско-православного Николаевского храма в Ницце.




Первым приобретением графини станет усадьба «Ла Командери», которое до этого принадлежало придворному художнику Николая Первого Жозефу Фричеро (1807-1870), женатому на внебрачной дочери царя Юлии Кобервейн (1825-1893). Это огромное владение было подарено в 1852 году самим Николаем молодой семье. После смерти художника его жена решает продать это имение. Это собственность отойдет по наследству дочери Александры Васильевны – Аде Апраксиной фон Мантейфель. Баронесса фон Мантейфель щедро подарит французскому религиозному ордену свое имение для создание в нем школы для глухо-немых детей сирот. И до сих пор в день рождения Ады Апраксиной в дань благодарности дети приносят цветы к ее могиле на кладбище Кокад.
Другим приобретением Александры Васильевны станет в 1878 году скромная, некрасивая дача и небольшой садик. Умелая хозяйка со временем превратит это место в шикарную виллу с великолепным парком, назвав ее Вилла Далия. После смерти прямой наследницы этой усадьбы Ады фон Мантейфель ее приобретает итальянское государство: сейчас в ней находится итальянское генеральное консульство в Ницце.
А еще в собственности Апраксиных была Вилла Белланда, расположенная на холмах Ниццы, в которой сейчас располагается начальная частная школа города, «Ecole Apraxine.

Память о баронессе Адине фон Мантейфель до сих пор бережно хранят члены Курляндского дома в Дрездене. В 2014 году 21 июня состоялись торжества по случаю столетия со дня смерти русской баронессы. Курляндская община искренне благодарна графини Апраксиной, пожертвовавшей согласно своему завещанию фонду вдов курляндских и русских аристократов внушительную сумму по тем временам в 400 тысяч рублей! Эти деньги у нее остались от ее мужа барона Георга фон Мантейфеля. Георг был намного старше своей жены и после участия в войне не очень здоров. Он трагически покончил жизнь самоубийством, застрелившись в итальянском городе Турине. Детей у них не было.
Вы справедливо спросите у меня какая связь между графиней Адой Апраксиной, баронами фон Мантейфель и князьями Юсуповыми? А дело все в той трагической дуэли между старшим братом Феликса Юсупова Николаем и Арвидом фон Мантейфелем, в которой, увы, погибает князь Юсупов.



Молодой Арвид фон Мантейфель (1879-1930) приходился родственником мужу Апраксиной Георгу и ей самой тоже: бабушка Ады Федоровны баронесса София Марианна фон Вайс (1796– 1848) была сестрой дедушки по материнской линии Арвида фон Мантейфеля – Клеменса фон Вайса (1799-1895).
Так получилось, что единственной наследницей богатейшего рода Юсуповых была красавица Зинаида Николаевна Юсупова, вышедшая замуж за праправнука Кутузова (и внука прусского короля) Феликса Феликсовича Сумарокова-Эльстона, генерал-лейтенанта губернатора Москвы. У них родилось двое красавцев-сыновей: Николай и Феликс, оба прекрасно воспитанных и образованных юношей. Надо сказать, что Феликс всегда ревновал своего старшего брата к матери: ему казалось что она больше любит Николая . В этом была своя правда: хотя чисто внешне Николай не очень походил на свою мать, но их крепко связывали общие жизненные интересы: он так же, как Зинаида Николаевна увлекался театром, музицировал и писал картины.
Трагедия старшего сына Юсуповых-Сумароковых Николая Феликсовича заключалась в том, что он влюбился в не ту девушку. Хотя и очень привлекательную, но по канонам того времени слишком легкомысленную женщину. И не захотел, а может быть не смог во время прекратить с ней отношения. С молодой графиней Гейден Мариной Александровной, дочерью контр-адмирала А.Ф. Гейдена и его первой жены Александры Владимировны Мусин-Пушкиной (1863-1913), дочери декабриста Владимира Алексеевича Мусин-Пушкина(1798-1854), Николай Юсупов познакомился, когда девушка уже была помолвлена с офицером полка конной гвардии Арвидом фон Мантейфелем. Любопытно, что Марина Гейден Мусин-Пушкина приходилось дальней родственницей Ивана Николаевичу Лопухину через его бабушку по материнской линии Еликониду Петровну Мусин-Пушкину (1809-1896
Бурный роман вспыхивает прямо накануне уже назначенной свадьбы. Изменить что– либо уже не представляется возможным: свадьба Гейден и Мантейфеля состоялась. Молодые отправляются в свадебное путешествие в Париж. Только что вышедшая замуж Марина Гейден кажется теряет голову от страсти к Николаю Юсупову: молодая женщина пишет и отсылает каждый день Николаю любовные письма. Молодой человек не выдерживает и под предлогом концерта в Париже Шаляпина отправляется туда. Любопытно, что любовники не скрывались в Париже, а без стеснения показывались в общественных местах. Узнав про все это Арвид фон Мантейфель, чья честь была ущемлена, решает по приезду развестись с Мариной. Но его полк конной гвардии выносит решение о необходимости дуэли: дружки-приятели подтолкнули Арвида к этому жестокому поступку. Ведь затронута честь офицера! Дуэль состоялась в имении князя Белосельского. Князь Николай Юсупов благородно выстрелил в воздух, в то время как Арвинд фон Мантейфель, сократив дистанцию, стрелял в Юсупова в упор и убил его!



За несколько часов до этой трагедии молодой Юсупов напишет письмо своей любимой: «Дорогая Марина! Мне страшно тяжело, что я не увижу тебя перед смертью, не мог проститься с тобой и сказать тебе, как сильно я люблю тебя. Последней моей мыслью была мысль о тебе. Мы встретились с тобою на наше несчастье и погубили друг друга. Через два часа приедут секунданты. Прощай навсегда, я люблю тебя».
Но это письмо Марине Гейден-Мантейфель так и не передали.
Молодой князь был похоронен в семейной усыпальнице в Архангельском. Зинаида Николаевна Юсупова, еще не старая и красивая дама, почти сошла с ума от горя.
После этой трагедии от Арвида фон Мантейфеля отвернулись все сослуживцы, которые и спровоцировали эту дуэль. Ему пришлось уйти из полка. Мантейфель уезжает в свое имение в Латвии, а затем эмигрирует во Францию, где оканчивает жизнь.

А как сложилось после этого жизнь самой виновницы дуэли Марины Гейден (1889-1974)? После смерти Николая Юсупова и разразившегося в связи с этим скандала молодая женщина стала изгоем в светском обществе. Вся эта ситуация стала для нее большим потрясением и она провела некоторое время в санатории для восстановления своего эмоционального состояния. Затем она уезжает со своей мамой из России сначала в Женеву, где планирует стать актрисой. Но ее отцу это идея не нравится и он оправляет ей большую сумму денег, для того чтобы дочь бросила эту затею. В 1916 году Марина Гейден выходит замуж за дворянина, офицера лейб-гвардии Уланского полка Ее Величества Михаила Михайловича Чичагова (1886-1932), племянника будущего митрополита Ленинградского Серафима (Чичагова) . У них рождается сын в 1920 году, который умирает в раннем детстве. И этот брак также заканчивается разводом. Последние свои года жизни эта роковая красавица Марина Гейден проживет в Монте-Карло, выступая в концертных программах Литературно-артистического общества в Ницце, являясь членом Дамского общества в память императрицы Марии Федоровны. Она напишет книгу своих воспоминаний, выпущенную небольшим тиражом в 100 экземпляров под названием «Рубины приносят несчастье».
Эта женщина проживет долгую и несчастливую жизнь, пережив своего любимого Николая Юсупова, своего второго супруга и потеряв сына. И будет считать всю жизнь своим основным врагом Феликса Юсупова.



В 1960 году в русском ресторане в Париже неожиданно для всех присутствующих где– то в середине вечера раздаются громкие возмущенные мужские голоса. Много лет никто из семьи баронов фон Мантейфель и семьи Юсуповых не встречались друг с другом. А в тот вечер оказались в одном ресторане. Два пожилых человека – Готтард фон Мантейфель на инвалидном кресле и Феликс Юсупов – на повышенных тонах обмениваются обидными высказываниями в адрес друг друга и уже не Мантейфель, а Юсупов вызывает на дуэль, родственника человека, убившего его брата.
Мне про этот интересный случай рассказала баронесса Адина фон Мантейфель Берновиц:
«Я при этом не присутствовала, мне все это рассказал позже Готтард, наш родственник, но если бы не друзья, присутствующие в зале ресторана, то все закончилось бы, конечно же, не дуэлью, но дракой точно, несмотря на преклонный возраст противников. Столько лет прошло с момента той трагедии, а в душе этих людей ничего не улеглось и не забылось!»

Profile

lenastepanoffscammacca
elena_scammacca
lenastepanoffscammacca

Latest Month

June 2021
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Syndicate

RSS Atom

Comments

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner